Мужчина пытался признать отцовство погибшего ради выплаты

Гражданин П. просил признать его отцовство в отношении сына, умершего в октябре 2012 г., и взыскать со страховщика якобы положенную ему выплату. Он пояснил, что с 1990 г. он проживал в гражданском браке с женщиной, в декабре 1992 г. у них родился сын. Через год они перестали жить вместе, однако он постоянно навещал сына. В 2006 г. женщина погибла, мальчика воспитывала бабушка. Спустя шесть лет во время прохождения военной службы в Вооруженных Силах РФ, молодой человек покончил жизнь самоубийством. В суде мужчина заявил, что он является единственным выгодоприобретателем по обязательному государственному страхованию военнослужащих, в связи с чем ему необходимо установить отцовство.

Отказывая истцу в удовлетворении требований, городской суд исходил из того, что установление отцовства в отношении совершеннолетнего после его смерти законом не допускается, а значит П. не относится к числу лиц, являющихся выгодоприобретателями по договору обязательного государственного страхования. Кроме того, судом было установлено, что после смерти матери мальчик, оставшийся без попечения родителей, до совершеннолетия воспитывался в детском доме.

Представитель ЗАО «МАКС» в судебном заседании иск не признал, пояснив, что при жизни мальчика истец не оспаривал данные в свидетельстве о рождении ребенка, а также не ставился вопрос о внесении изменений в запись акта о рождении. После смерти матери мальчика ни истец, ни орган опеки и попечительства не подавали заявление об установлении отцовства либо усыновлении. Кроме того, истцом не представлено каких-либо доказательств, подтверждающих факт ведения им совместного хозяйства с матерью мальчика, а также его участия в воспитании ребенка.

Коркинский городской суд 24 января 2017 г. отказал истцу в удовлетворении требований. Челябинский областной суд, где было обжаловано это решение, согласился с выводами городского суда, дополнительно указав, что в материалах дела нет доказательств того, что погибший в армии молодой человек, достигший совершеннолетия, при жизни выражал свое согласие на установление в отношении него отцовства истцом. Кроме того, требования о признании своего отцовства в отношении погибшего мальчика заявлены истцом не с целью осуществления им прав и обязанностей родителя, а с целью получения страховой выплаты, что не соответствует целям, определяемым Семейным кодексом РФ и Кодексом о браке и семье РСФСР при разрешении данной категории споров.

Решение Коркинского городского суда признано законным и обоснованным, вступило в законную силу. Жалоба истца оставлена без удовлетворения, сообщает пресс-служба Челябинского областного суда.